20 января 2026
Недавно у Татьяны Фишер была статья об агрессивном поведении, и она вызывала много агрессивных откликов)). Отчасти они были спровоцированы тем, что в обыденном понимании и в понимании некоторой части психологов (например, гештальт-терапевтов) под агрессией понимается не одно и то же. Хочу здесь своими словами пояснить, в чем разница.
Для начала: агрессия — это не эмоция, а поведение, которое может запуститься любыми эмоциями: гневом, страхом, тревогой, стыдом, чувством вины и так далее. В повседневном понимании агрессия отождествляется с насилием, причинением физического или психологического вреда. Недостаток этого взгляда заключается в том, что мы крайнюю точку одного очень важного психического процесса принимаем за весь процесс. Это как если бы мы клеймили позором радость из-за того, что кто-то может злорадствовать, или считали, что физическая активность — это плохо из-за того, что люди могут травмироваться или даже умереть из-за злоупотребления этой самой активностью. Что же за процесс, крайней точкой которого действительно может быть насилие и боль?
Этот процесс - перевод любого нашего внутреннего импульса (порожденного нашими потребностями и отраженного в виде эмоций) вовне в виде слов или действий. Почему любого, и почему это тоже называется агрессией? Исходное значение слова «агрессия», как знают многие, кто интересуется гештальт-терапией, это «движение к чему-то». Любое движение нарушает сложившееся на данный момент статус-кво. И не просто нарушает, а разрушает, создавая что-то новое в окружающей ситуации. И это движение далеко не для всех будет приятным. Например, попросили мы кого-то сходить в магазин. Что здесь агрессивного? А то, что мы воздействуем на другого человека, чтобы он что-то для нас сделал, и этим меняем его психологическое состояние. И дальше, понятное дело, многое зависит от него самого: хочет он сам сходить в магазин или нет, любит он нас или нет, болеет или полон сил, торопится куда-то или у него много времени, умеет он говорить «нет» или не способен на это. Масса факторов, определяющих его реакцию, но — наше проявление уже бесповоротно изменило ситуацию. Понятно, что ситуация эта очень-очень частная, но показательная. Невозможно быть в этом мире и не быть агрессивным. Другое дело — как я готов встречаться уже с встречной агрессией человека, когда он нам, например, говорит «нет» в ответ на нашу просьбу. Считаюсь я с этим, или продолжаю настаивать на своем, не останавливаясь даже перед причинением боли? Процесс все тот же, но именно эту часть мы обычно агрессией и называем — когда человек перестает считаться с другими людьми.
По степени интенсивности этот единый процесс — агрессию — можно разделить на три очень условных «участка» (один переходит в другой в зависимости от увеличения активности, как нарастающее давление или значение термометра).
1. «Прикосновение» — это проверка границ. Я о чем-то прошу, высказываю свое мнение, проявляюсь еще каким-либо образом — и жду реакции другого человека. Для кого-то уже сам факт того, что я о чем-то высказываюсь, может оказаться неприемлемой агрессией! Но на этой стадии обычно так: вам что-то предложили, вы отказались/согласились, человек спокойно действует в согласованности с вашей реакцией. То есть в ответ человек или прикасается уже к нам (если у него есть встречное движение), или же отстраняется, уклоняется.
2. «Давление» — это попытка подвинуть другого, чтобы освободить место себе. Ключевой момент здесь — подвинуть, по принципу «мне тоже здесь есть место, учитывайте и меня так же, как я стараюсь учитывать вас». Мы настаиваем на своем (даже если с нами не согласны изначально), но все же пытаемся считаться с реакциями других людей. Процесс, обратный давлению — отталкивание (то есть уже когда давят на нас).
3. «Уничтожение (аннигиляция)». В какой-то момент давление от легкой формы может перейти в попытку психологического или даже физического уничтожения другого человека как препятствия на моем «движении к...». Вот это зона вполне четко и конкретно распознаваемого насилия, почти у всех ассоциирующегося с агрессивным поведением.
Агрессия — важнейшее условие нашего выживания, нашей способности защищаться и добиваться желаемого в этом мире. Нам важно распознавать степень нашей агрессивности во взаимодействии, очень важно осознавать, что любое наше проявление в этом мире вносит в этот самый мир изменения, и далеко не все они будут приятны для других. Мы — агрессивные существа, мы все способны к насилию и можем дойти в нем до аннигиляции (чаще встречается психологическая). Признание, легализация в себе этой самой силы намного лучше способствует умению переводить внутренние импульсы во внешнюю среду, чем неосознанный запрет на нее из страха, что она кому-то сделает плохо (и кому-то точно сделает — даже если это будет просто «прикосновение»). Иными словами: важно овладевать своей агрессивностью, а не отменять ее как что-то неприемлемое.
Большинство женщин не умеют любить. Хотят чтобы их любили, а сами не могут любить. По мнению профессора доктора психологических наук Ольги Овсяник только 10% женщин хорошо знают психологию мужчин и учитывают их интересы в отношениях. Большинство женщин не понимают что жизнь лёгкая штука если тяжело значит мы что то делаем не так
Показать полностью…
Я думаю, любовь она тихо приходит, а не ломится в дверь, с принятием безусловным, как спокойный солнечный день, когда в себе находишь её, и можешь отдавать - принять не сложно. Но когда сердце закрыто, душа боится боли, отдавать, кроме страха нечего, тогда и принять любовь не получится. Особенно, если она пугает настойчивостью и громкими фразами.
Показать полностью…
Есть одна ошибка, которую совершают в любви зрелые женщины. Немолодые женщины, - давайте прямо говорить. Потому что все фразы вроде "я молода душой!", "женщине столько лет, на сколько она выглядит", - они немного лукавы. Женщине столько лет, сколько лет назад она родилась. Например, пятьдесят. Или шестьдесят. Или больше. И это совершенно нормально.
Выглядеть можно отлично. Восхитительно. Но при этом оставаться в одиночестве. Если нет желания любить и быть рядом с кем-то, если одиночество - это выбор, то все в порядке. Есть другие у человека смыслы и цели, надо его уважать за это. Это не одиночество, а уединение.
А если хочется любви, но отношения распадаются? Иногда причина - в этой трагической ошибке, которую описал Мопассан.
Он описывал роман Милого Друга, того еще прохиндея, с госпожой Вальтер. Ей в романе чуть за сорок, - но в 19 веке это был солидный возраст. И выглядела она роскошно; полная такая ухоженная дама.
Но она опостылела возлюбленному, пусть и дурному человеку, по простой причине: полная дама подпрыгивала потешно, называла себя "птичкой" и "девочкой" и сюсюкала, как школьница. С ней такое от любви произошло.
Вслед за спокойной осенью наступила вдруг нелепая чахлая весна, - так это описывает автор. И от любви красивая зрелая дама начала вести себя как шаловливая толстая девочка. Диссонанс был так силен, что возлюбленный начал ее избегать. Тяготиться начал отношениями. Опротивела ему госпожа Вальтер, но она не могла взять в толк - что случилось-то?
Вот это и случилось. Мы забываем, сколько нам лет на самом деле. И можем потерять достоинство, присущее возрасту. Можно привлечь любовь страстью и статью царицы Дидоны, а не кокетством Джульетты, - вот о чем пишет Мопассан. Ребяческое поведение зрелой женщины отталкивает. Оно не конгруэнтно, оно диссонирует с ее образом, придает комичность. Полная красивая дама - это одно. Толстая хихикающая немолодая девочка - это другое...
Счастье и любовь в зрелости находят те, кто не впадает в детство. Не старается молодиться и говорить специальным тоненьким голоском, - щебетать. Кто не подпрыгивает, изображая птичку. Кто с королевским достоинством принимает свой возраст, как награду и достижение, кто с почтением относится к себе.
И вот эти женщины находят свою половину гораздо чаще, чем немолодые девочки. Потому что главное условие счастья - это соответствовать самому себе, как считали древние скандинавы. Улучшать себя, украшать, уважать, - но не изображать никого. И помнить свое имя, свой возраст, свои достижения, свои испытания, свой род, - вот это важно для обретения личного счастья. Которое, бесспорно, может прийти в любом возрасте.
Если этот возраст осознавать и принимать, конечно.
