Психология
20 января 2026
О ГРАНИЦАХ ПАРЫ
Один из признаков зрелости пары по Отто Кернбергу: способность пары осознанно защищать себя в жизненном пространстве.
Хочу поразмышлять, что это значит и в чем проявляется.
Сразу важно выделить те сферы, в которых важно отстаивать и защищать своё партнёрство. Мне видится:
-в отношения с детьми
- с близкими родственниками (родители, сиблинги)
- с друзьями
- с социумом и чужими людьми.
От детей никуда не денешься, но можно задать себе несколько вопросов:
Есть ли у нас закрывающаяся на ключ спальня
Выделяем ли мы время друг для друга без детей и хозяйственных хлопот
Учим ли детей ждать, если мама с папой разговаривают
Не спят ли маленькие (большие) дети в одной кровати с родителями
Если дети «проблемные», то достаточно ли опоры на окружающих у пары, чтобы ее жизнь не превратилась в служение ребёнку
В отношениях с родственниками:
Защищать пару от ожиданий и планов по поводу вас
Не критиковать и не обсуждать партнёра с родственниками
Останавливать критику и осуждение, идущие от них
В отношениях с друзьями
Не обсуждать, не критиковать партнёра с друзьями
Беречь интимные отношения от посягательств друзей/подруг
Не игнорировать, если друзья излишне заботятся о партнёре
Самый сложный вопрос, по-моему, как защищать пару от охотников поразвлечься, соблазнить, очаровать, увести. Это тоже часть реальности, и не у всех есть пара, а им тоже хочется удовлетворять свои потребности. Приходит только: качество и зрелость отношений, хороший чувственный секс снизят риск вторжения захватчиков. И то -не факт: от влюблённости защиты нет.
Принятие ценности: Я ЗАЩИЩАЮ СВОИ ОТНОШЕНИЯ И НЕ ПОДДАМСЯ.
Недавно у Татьяны Фишер была статья об агрессивном поведении, и она вызывала много агрессивных откликов)). Отчасти они были спровоцированы тем, что в обыденном понимании и в понимании некоторой части психологов (например, гештальт-терапевтов) под агрессией понимается не одно и то же. Хочу здесь своими словами пояснить, в чем разница.
Для начала: агрессия — это не эмоция, а поведение, которое может запуститься любыми эмоциями: гневом, страхом, тревогой, стыдом, чувством вины и так далее. В повседневном понимании агрессия отождествляется с насилием, причинением физического или психологического вреда. Недостаток этого взгляда заключается в том, что мы крайнюю точку одного очень важного психического процесса принимаем за весь процесс. Это как если бы мы клеймили позором радость из-за того, что кто-то может злорадствовать, или считали, что физическая активность — это плохо из-за того, что люди могут травмироваться или даже умереть из-за злоупотребления этой самой активностью. Что же за процесс, крайней точкой которого действительно может быть насилие и боль?
Этот процесс - перевод любого нашего внутреннего импульса (порожденного нашими потребностями и отраженного в виде эмоций) вовне в виде слов или действий. Почему любого, и почему это тоже называется агрессией? Исходное значение слова «агрессия», как знают многие, кто интересуется гештальт-терапией, это «движение к чему-то». Любое движение нарушает сложившееся на данный момент статус-кво. И не просто нарушает, а разрушает, создавая что-то новое в окружающей ситуации. И это движение далеко не для всех будет приятным. Например, попросили мы кого-то сходить в магазин. Что здесь агрессивного? А то, что мы воздействуем на другого человека, чтобы он что-то для нас сделал, и этим меняем его психологическое состояние. И дальше, понятное дело, многое зависит от него самого: хочет он сам сходить в магазин или нет, любит он нас или нет, болеет или полон сил, торопится куда-то или у него много времени, умеет он говорить «нет» или не способен на это. Масса факторов, определяющих его реакцию, но — наше проявление уже бесповоротно изменило ситуацию. Понятно, что ситуация эта очень-очень частная, но показательная. Невозможно быть в этом мире и не быть агрессивным. Другое дело — как я готов встречаться уже с встречной агрессией человека, когда он нам, например, говорит «нет» в ответ на нашу просьбу. Считаюсь я с этим, или продолжаю настаивать на своем, не останавливаясь даже перед причинением боли? Процесс все тот же, но именно эту часть мы обычно агрессией и называем — когда человек перестает считаться с другими людьми.
По степени интенсивности этот единый процесс — агрессию — можно разделить на три очень условных «участка» (один переходит в другой в зависимости от увеличения активности, как нарастающее давление или значение термометра).
1. «Прикосновение» — это проверка границ. Я о чем-то прошу, высказываю свое мнение, проявляюсь еще каким-либо образом — и жду реакции другого человека. Для кого-то уже сам факт того, что я о чем-то высказываюсь, может оказаться неприемлемой агрессией! Но на этой стадии обычно так: вам что-то предложили, вы отказались/согласились, человек спокойно действует в согласованности с вашей реакцией. То есть в ответ человек или прикасается уже к нам (если у него есть встречное движение), или же отстраняется, уклоняется.
2. «Давление» — это попытка подвинуть другого, чтобы освободить место себе. Ключевой момент здесь — подвинуть, по принципу «мне тоже здесь есть место, учитывайте и меня так же, как я стараюсь учитывать вас». Мы настаиваем на своем (даже если с нами не согласны изначально), но все же пытаемся считаться с реакциями других людей. Процесс, обратный давлению — отталкивание (то есть уже когда давят на нас).
3. «Уничтожение (аннигиляция)». В какой-то момент давление от легкой формы может перейти в попытку психологического или даже физического уничтожения другого человека как препятствия на моем «движении к...». Вот это зона вполне четко и конкретно распознаваемого насилия, почти у всех ассоциирующегося с агрессивным поведением.
Агрессия — важнейшее условие нашего выживания, нашей способности защищаться и добиваться желаемого в этом мире. Нам важно распознавать степень нашей агрессивности во взаимодействии, очень важно осознавать, что любое наше проявление в этом мире вносит в этот самый мир изменения, и далеко не все они будут приятны для других. Мы — агрессивные существа, мы все способны к насилию и можем дойти в нем до аннигиляции (чаще встречается психологическая). Признание, легализация в себе этой самой силы намного лучше способствует умению переводить внутренние импульсы во внешнюю среду, чем неосознанный запрет на нее из страха, что она кому-то сделает плохо (и кому-то точно сделает — даже если это будет просто «прикосновение»). Иными словами: важно овладевать своей агрессивностью, а не отменять ее как что-то неприемлемое.
"Горе не лечат. Горе слушают — чтобы оно смогло рассказать себя до конца".
Как же мне хорошо легли на душу эти слова Поль-Клода Ракамье (спасибо Ксении Канской за их цитирование). Горе - не болезнь, это сложная работа души по принятию тех утрат, которые постигают нас на жизненном пути. По отпусканию того, что уже ушло, но с чем наша душа еще связана незримой нитью, не давая двигаться дальше. Оно - измерение той ценности, которой обладало утраченное. Но для всего этого горе должно обрести голос; немая, молчащая боль - одно из самых тяжелых испытаний для нашей души.
Как-то раз мой психотерапевт, когда я рассказал ей об одной из своих свежих утрат, сказала: «Эта утрата, похоже, поднимает в тебе все слои психики, начиная с самых ранних». Наше горе многозвучно, в нем часто начинают звучать отголоски тех потерь, которые уже были раньше, и которые не получилось рассказать, прожить до конца. Поэтому оно бывает таким тяжелым - это не одна история, а множество, наш путь на Земле - в первую очередь путь утрат и опыт их переживания, из которого рождается наша сложность. Берег, полный обломков разбившихся о рифы и затонувших кораблей, в которых далеко не все погибшие оплаканы и похоронены.
Горевание - не только истории, но и разные чувства, сопровождающие утрату. Это сама боль от разрыва связи, гнев и злость, обида, тоска, всплески теплых и радостных воспоминаний, грезы о том, как могло бы быть иначе, иногда и чувство вины, и зависть к тем, кому сейчас хорошо, и периоды облегчения и светлой печали, сменяющиеся новой волной трудных переживаний, пока идет эта работа горя. И все эти чувства тоже хотят быть озвученными - и услышанными.
Горевание не любит спешки. Оно само по себе замедляет восприятие течения времени, мучительно растягивая его. Ему нужно время и место, и поэтому так сложно его прожить в суете, когда не выделяешь для него хоть сколько-то времени. Время, которое нужно для рассказа. И вот тут главное - для рассказа кому?
У горя - два слушателя. Один - мы сами себе. Ощущающие тяжесть в груди, скрученный жгут в животе, комок горечи в горле, сдавленное рыдание, слезы в глазах, ломоту в теле. Хочется подгонять, хочется быстрее проскочить, достичь псевдоосознанного смирения-принятия, «я уже все принял и отпустил», но вот почему тело по-прежнему такое, и чувств как таковых еще нет? Или хочется заглушить алкоголем или отвлечься, чтобы не слушать рассказчика, потому что больно. Но если мы не готовы слушать свое горе - его рассказ не услышит больше никто... Есть много разных метафор для человека, уединяющегося в горе, чтобы услышать его, я люблю образ пещеры или глубины океана. Но одного слушателя - мало.
Нужен кто-то извне. Тот, кто тоже не торопит. Кто слушает, задает иногда вопросы. Не отворачивается от нас. Не устает, слушает столько, сколько нужно, даже если рассказ идет кругами. Это может быть не один конкретный человек, этот Слушатель может быть растворен во многих (ведь разве есть люди, которые способны в одиночку вместить в себя всё-всё наше горе?). Рассказывая, мы ищем слова - те, которые наиболее точно отражают то, что мы переживаем. Слова придают форму страданию. Мы даем ему имена, «прощай» можно сказать только тому, что обрело форму и имя, а не осталось бесформенной болью. Сказать прощай, похоронить, и повернуться дальше, навстречу жизни. Там тоже есть слушатели, там есть Другие, которые могут снова зажечь в нас желание жить. Сказать «прощай» не значит обесценить то, с чем мы прощаемся, нет, это как раз увековечить как опыт - увиденный и расказанный самому себе.
Ирвин Ялом. Письмо молодому психотерапевту.
Дорогой коллега, дорогой друг, вы только начинаете свою карьеру. А для меня это сорок шестой год практики, и моим пациентам снится, как покрывается паутиной моя шляпа, оставленная в кабинете. Время идет. Время не ждет. Поэтому я хотел бы поделиться своими знаниями, и как можно скорее. Даже если все, что я могу вам посоветовать, – это «созревать в своем темпе, серьезно, спокойно», не ожидая извне «ответов, которые могут родиться только из вашего самого сокровенного чувства, в час глубокого сосредоточения», как писал Рильке в «Письмах к молодому поэту», которые я так люблю.
Постарайтесь отказаться от диагнозов и медикаментозного лечения – этих навязчивых идей, которые сегодня искажают нашу профессию. Разработки фармацевтов не дадут ответа на главные вопросы бытия, которые беспокоят тех, кто приходит к нам за советом. Мы не найдем этих важных вопросов в учебниках по психиатрии среди схем и таблиц, замысловатых, как меню в китайском ресторане. Наша работа – помочь пациенту постепенно раскрыться: перед нами, но прежде всего перед самим собой. Диагноз сужает поле зрения и мешает видеть человека. Пытаясь найти универсальный подход, который годится для всех, мы упускаем из виду творчество и индивидуальность, забываем о том, что психотерапия – не только лечение, но и приключение.
Помните, секрет успеха не столько в том, чтобы разрешить загадки жизни, сколько в том, чтобы создать прочные отношения с тем, кто сидит в кресле перед нами. Эти отношения и станут настоящим средством исцеления. Да, именно так! Я убежден, что отношения с другими людьми воздействуют на человека ничуть не меньше, чем его собственные внутренние импульсы, открытые Фрейдом. Установите контакт – и вы увидите, как пациент обнаруживает свои трудности, тревоги, подавляющие его запреты и нереализованный внутренний потенциал. Не придавайте слишком большого значения прошлому пациента: «здесь и сейчас» имеют в доверительных отношениях ничуть не меньшее значение. В любом случае он заново отыграет в отношениях с вами то, что его когда-то затронуло. В этих отношениях все обязательно всплывет: и текущие проблемы, и глубоко запрятанные травмы...
Не упускайте из виду цель: устранение симптомов, облегчение страданий пациента, с одной стороны, и его личностное развитие, значительные перемены в характере, во взгляде на самого себя и окружающее – с другой. Ради этой цели соблюдайте рамки, придерживайтесь правил, которые вы установите в работе с ним, но не зацикливайтесь на теории. Скажите «нет» формальностям! Каждая жизнь уникальна, и в терапии необходим особый подход к каждому пациенту. Многие писали о том, что в ходе терапии следует избегать чрезмерной доверительности. Однако по опыту я знаю, что, когда терапевт открыто отвечает на личные вопросы, которые пациент захочет ему задать, это позволяет значительно продвинуться в терапии. Помните об этике нашей профессии: никогда не вступайте в интимные отношения с пациентом. В остальном ни от чего не отказывайтесь. Наблюдайте: как пациент ведет себя, входя в кабинет, какие замечания делает насчет обстановки, или вашей внешности, или гонорара. Отвечайте ему: расскажите, как вы относитесь к его замечаниям и к тому, что он делает, дайте ему представление о том, какие реакции он вызывает своими словами и действиями. Зачем? Смысл вот в чем: так вы покажете пациенту образ его самого, отличный от того, который у него сложился (или не сложился); вы поможете ему осторожно заглянуть за то зеркало, в которое он давно уже упирается.
Прислушивайтесь к снам пациента: берите от них что только можно, собирайте их. Это бесценный источник для исследования творческого потенциала, фантазии, поэзии человека. Расставляйте акценты: в конце сессии спросите пациента, что он пережил, что произошло за истекшее время, по его мнению.
Работайте! Очень полезно делать заметки по ходу сессии – темы разговора, впечатления, моменты сомнений – и перечитывать их накануне следующей встречи. Сделайте паузу между пациентами, чтобы подготовиться к предстоящему приему. Я бы советовал минимум 10 минут перерыва. Вы не робот. Не сковывайте себя, не поддавайтесь соблазну заработать больше, не разбрасывайтесь. Эмпатия – ваше призвание, вы не имеете права относиться к нему небрежно. Не истощайте своих сил. Не доводите себя до изнеможения. Регулярно проходите курс психотерапии, чтобы восстановить свои внутренние ресурсы, а также не забывайте о пище для ума и души, дорогой коллега. Живопись, скульптура, музыка, философия, поэзия... Хороши все средства, особенно те, которые раздвигают ваш горизонт, увеличивают знания, открывают перед вами глубины человеческой психики, в которой скрываются неисчислимые возможности исцеления. Потому что мы – хранители тайн. А тайны способны причинять боль.
Искренне Ваш.
