Онлайн Психологи

Друзья! Постепенно начинаем входить в рабочий режим 📚


Анонс супервизий и книжного клуба на январь 2026 года
Супервизии
➖14.01 (среда) - 19:00-21:00
➖28.01 (среда) - 19:00-21:00
➖15.01 (четверг) - 12:00-14:00
➖29.01 (четверг) - 12:00-14:00
➖16.01 (пятница) - 12:00-14:00
➖30.01 (пятница) - 12:00-14:00


Читательский клуб (читаем OPD-3)
➖14.01 (среда) - 14:00-15:00
➖28.01 (среда) - 14:00-15:00


Все вопросы задавайте в комментариях или в личные сообщения ✏

Пока нет комментариев

Почему поколению 35+ до сих пор снятся школьные контрольные, а их детям – нет


Мы уже говорили про страшные лестницы во сне, теперь поговорим про страшные примеры по математике. 😨 У меня в школе не было проблем, но даже спустя 25 лет частенько преследует кошмар: сегодня нужно писать контрольную/экзамен по алгебре/геометрии/тригонометрии, готовиться к которой нужно было целый год, а я вспомнила про неё… конечно же, сегодня.
Само интересное, я на занятиях часто провожу среди студентов опрос, и да, всем так или иначе снятся школьные контрольные. Кому какие, у кого химия, у кого физика… но математика – чаще всего.
Почему, спрашивается? Как на всех нас так повлияло школьное образование, что подсознание спустя 15-20-30 лет продолжает нас им пугать?
В общем, я задумалась, и вот что поняла. Это не случайность и не совпадение, а травматический отпечаток, который поколение 35–40+ носит в нейронных сетях.


Почему именно контрольные и именно математика?
• Математика как абстрактный страх. В отличие от гуманитарных предметов, математика не прощает «примерных» ответов. Здесь есть лишь «правильно» или «неправильно». Для мозга это чистейшая модель ситуации непредсказуемой угрозы. Неопределённость («справлюсь ли?») + жёсткая оценка («двойка» = стыд) = идеальный рецепт для фиксации в долговременной памяти.
• Система оценивания как инструмент травмы. В 90-е и ранее оценка была не «обратной связью», а приговором личности. «Два» означало не «тебе нужно подтянуть интегралы», а «ты тупой, и все это увидят». Контрольная была публичной казнью, отсюда и сны с элементами экзистенциального ужаса: «я не сдам, и моя жизнь разрушится».
• Нейрофизиология закрепления. Сильный стресс активирует миндалину, которая «запечатывает» воспоминание в гиппокампе как жизненно важное. Мозг, стремясь защитить нас, десятилетиями проигрывает этот сценарий в безопасных условиях сна, якобы «тренируя» реакцию на угрозу.
И вот эти кошмары возвращаются, когда мы сталкиваемся с ситуациями оценки без права на ошибку (дедлайны, отчёты). С ними нужно работать через призму: «Это не экзамен на выживание».


Так. А почему современные школьники не знают этого кошмара? Тут тоже интересно.


1. Культура ошибки изменилась. Ошибка теперь – часть процесса обучения, а не позор. Методики смещают фокус с оценки на процесс (например, система формирующего оценивания).
2. Отношения «учитель – ученик трансформировались. Учитель перестал быть карающей инстанцией. Часто именно педагог принимает на себя ответственность за неудачу ученика: «Я не смог объяснить».
3. Цифровая среда как амортизатор. Даже если ребёнок получает плохую оценку, у него есть десятки других площадок для самореализации (игры, соцсети, блоги). Школа перестала быть единственным полем битвы за самоценность.


Ирония в том, что поколение, которое до сих пор вздрагивает от воображаемого звонка на урок, воспитало детей, не понимающих, «что такого страшного в двойке». Возможно, это и есть главный прогресс – не в технологиях, а в снижении токсичности нормы.

Пока нет комментариев

Есть такие женщины, холодные и неприступные, как горы.
Они знают цену себе и каждому, кого встретят. Они идеально образованы и разбираются, кажется, во всём. Они красивы и улыбаются снисходительно, но очаровательно. Они знают, что всегда можно сделать больше, лучше, что нет предела совершенства. Их доверие нужно заслужить и служба эта будет долгой. Их сердца закрыты на железные замки и ключи они крепко сжимают в кулаке: хочешь – возьми, но сначала разожми мою ладонь.
У них есть принципы. Они никогда не допустят ничего такого, что покажется им унизительным. А горы величественны и горды, почти всё – ниже их [достоинства].
Они безусловно манящие, но не каждый осмелится покорять эти вершины. Но каждый им и не интересен. Они ждут кого-то особенного, того, с кем их снега смогут расстаять. Того, кто разожмёт ладонь, перед чьей силой невозможно будет устоять.
⠀
И однажды этот герой приходит. Он решается подниматься наверх. Он тратит огромные суммы на снаряжение. Он тренируется каждый день без остановок. Он решителен и смел. У него достаточно ловкости, выдержки и терпения. Он покоряет эту гору шаг за шагом. Он выдерживает шквалы принципов, холода и условий. Он держит холодную зажатую ладонь очень бережно и долго, до тех пор, пока напряжённые пальцы не разомкнутся и ключи от сердца не упадут на землю.
⠀
Когда-то, 10, 20 или 40 лет назад, этим женщинам пришлось оставить в запертой комнате маленькую девочку. Девочку, которой хотелось на ручки и новых кукол, и чтобы ей читали сказки и гладили по волосам. Девочку, которой страшно засыпать одной. Девочку, которая придумывает всякие глупости, говорит их вслух и звонко смеётся. Девочку, которая горько рыдает, когда что-то не получается, и зовёт на помощь старших. Долго зовёт, захлёбываясь слезами, а потом вдруг понимает, что никто не придёт. Никого нет в этом пустом доме. Взрослые, которые должны были читать сказки и гладить по волосам, оставили её здесь одну, ничего не объяснив. И теперь она должна как-то сама. Выжить. И больше никогда не говорить глупостей, не смеяться и не верить взрослым.
⠀
И глубоко в душе, эти женщины верят, что однажды придёт герой, разожмёт их ладонь, заберёт ключи и откроет железные замки на сердце. А в этом сердце – рубцами выгравирована карта дорог, путь к тому самому дому, к той самой комнате, к той самой девочке. Он последует за ней, он заберёт её, он возьмёт её на руки, он подарит ей куклы и расскажет сказку на ночь. И она снова сможет звонко смеяться и верить.
⠀
И герой приходит. Он покоряет гору. Она сдаётся под его напором. Она всей своей сущностью надеется, что это он.
Вот он добирается до самой вершины и снега тают, и в воздухе звон ключей, падающих на землю.
Но он устал. И замёрз. Он вымотан. Ему до безумия надоели ветры, снега, неприступность и километры сложного пути.
⠀
Он оставляет свой флаг на вершине и уходит. Туда где тепло. Туда, где верят и ждут. Туда, где легко, хорошо и звучит смех. Туда, где любовь сильнее страха.
⠀
И чёрные вороны кружат у подножья горы, протяжно воют ветра, и вершины покрываются снегом и льдом. Катятся камни и заваливают тропы и ущелья. Чтобы больше никто. Никогда.
⠀
А напуганная маленькая девочка всё ещё одна в пустом доме, в запертой тёмной комнате, обнимает плюшевого медведя и верит. Всё ещё верит.

Пока нет комментариев

Сейчас расскажу про самое страшное. Знаете ли вы, что старые женщины остаются женщинами? А старые мужчины — мужчинами?
Полуживой-полумертвый пациент, которого переводят из реанимации и обратно, с парализованной половиной тела и перетыканной капельницами другой половиной, почувствовав, что простыня сползла и оголила гениталии, парализованной рукой (!) ухитряется прикрыть срамное, как раньше говорили, место.
Казалось бы, ну не по фигу ли, когда вообще непонятно, на каком он свете?
НЕТ.
Женщина с одной грудью, в полуотключке, привезли на рентген и оголили: не открывая глаз, она тянется ладонью себя прикрыть. А когда её руку ловят и выпрямляют — отворачивает лицо от врача...
Сегодня утром кормила мужчину. Одна половина парализована. В какой-то момент он вдруг стремительно рванулся с кровати. Я спрашиваю:
— Вы куда собрались-то?
Он говорит:
— В туалет надо!
— Так на вас памперс надет, зачем беспокоиться? Просто расслабьтесь.
Он, едва выговаривая слова перекошенным ртом, смотрит на меня и полушепотом говорит: «Стыд-то какой...»
Ну, я его оставила наедине. Главное, что тарелку каши всю съел.
Другой пациент, с очень отрывочным восприятием реальности, снова и снова сгибает руку с капельницей. Естественно, протыкает вену. Приходится искать новое место. Медсестра в отчаянии, ей уже некуда колоть. Я над ним зависла и говорю:
— Не шевелите рукой! Лежите и не шевелите вообще! Вы проткнули себе все вены, больше некуда колоть, — и держу его руку, чтобы медсестра поставила катетер.
А он смотрит на меня, не отрываясь, и второй рукой, уже перебинтованной вдоль и поперёк после его выходок, тянется очень с трудом к моему лицу, к самому лицу. Я слегка отодвинулась, но смотрю ему прямо в глаза и повторяю: «Не шевелите рукой!»
Сестра мне говорит:
— Ты с кем разговариваешь? Тебя нет для него!
А я держу руку и смотрю ему в голубые глаза. А он смотрит в мои.
Сестра поставила катетер и говорит мне:
— Проверяй, я уже не могу это видеть.
Я пришла через пять минут — лежит, рука вытянута. Пришла через пятнадцать минут — лежит рука. Через двадцать пришла — лекарство закончилось, он лежит, рука вытянута. Я говорю:
— Вот молодец какой, все прокапали! Лежи так, сейчас снимем, не шевели рукой.
А он повернул ко мне голову и так смотрит на меня, что я чувствую, что я не просто есть для него, а что он все понял, и ему не вены свои жалко — он изо всех сил просто постарался выполнить то, о чем я его попросила. Героически держал руку прямой, потому что я очень об этом просила.
Если человек лишён возможности изъявлять свои чувства — это вовсе не значит, что чувств у него нет. Не надейтесь, что в старости нет желаний, что паралитикам все равно, что Альцгеймер превращает в овощ. То именно и страшно, что нет. Уменьшаются и исчезают возможности, но не потребности.
Если в вашей семье есть старенькие или тяжело больные, неходячие люди — не стыдитесь лишний раз погладить их по руке, по голове, по лицу, нежно обнять, сказать сокровенные слова любви и признательности. Даже если выглядит так, что человек совсем не реагирует на внешний мир, — это только иллюзия. В любви и нежности нуждаются абсолютно все живые. И даже полуживые. И даже полумертвые.
И я вас совсем удивлю: и мёртвые тоже нуждаются в любви, уважении и бережности.
Я знаю мальчика, который держал за руку дедушку после смерти до приезда скорой. Он потом не рыдал на похоронах — он был спокоен и светел, потому что сумел выразить всю свою любовь и преданность, и конечно, его связь с дедом уже никогда не прервется. Это очень успешный человек, который, кстати, звонит своей пожилой маме всякий раз, когда идёт в магазин — мол, что купить для неё, лично для неё?
Теперь вы знаете самое страшное: старость не отменяет ни чувств, ни потребностей, ни стыда.
Ничего не отменяет.
Берегите близких.

Пока нет комментариев