Практикующие психологи
18 декабря 2025
ВСПОМИНАЯ ПАПУ
В детстве я ненавидела утренники, потому что к нам в садик приходил отец. Он садился на стул возле ёлки, долго пиликал на своём баяне, пытаясь подобрать нужную мелодию, а наша воспитательница строго говорила ему:
- Валерий Петрович, повыше!
Все ребята смотрели на моего отца и давились от смеха.
Он был маленький, толстенький, рано начал лысеть, и, хотя никогда не пил, нос у него почему-то всегда был свекольно - красного цвета, как у клоуна. Дети, когда хотели сказать про кого-то, что он смешной и некрасивый, говорили так:
- Он похож на Ксюшкиного папу!
И я сначала в садике, а потом в школе несла тяжкий крест отцовской несуразности. Все бы ничего, мало ли у кого какие отцы, но мне было непонятно, зачем он, обычный слесарь, ходил к нам на утренники со своей дурацкой гармошкой. Играл бы себе дома и не позорил ни себя, ни свою дочь. Часто сбиваясь, он тоненько, по-женски, ойкал, и на его круглом лице появлялась виноватая улыбка. Я готова была провалиться сквозь землю от стыда и вела себя подчёркнуто холодно, показывая своим видом, что этот нелепый человек с красным носом не имеет ко мне никакого отношения.
Я училась в третьем классе, когда сильно простыла. У меня начался отит. От боли я кричала и стучала ладонями по голове. Мама вызвала скорую помощь, и ночью мы поехали в районную больницу. По дороге попали в страшную метель, машина застряла, и водитель визгливо, как женщина, стал кричать, что теперь все мы замёрзнем. Он кричал пронзительно, чуть ли не плакал, и я думала, что у него тоже болят уши. Отец спросил, сколько осталось до райцентра. Но водитель, закрыв лицо руками, твердил:
- Какой я дурак, какой дурак, что согласился поехать
Отец подумал и тихо сказал маме:
- Я сейчас вернусь.
Я на всю жизнь запомнила эти слова, хотя дикая боль кружила меня, как метель снежинку. Он открыл дверцу машины и вышел в ревущую ночь. Дверца захлопнулась за ним, и мне показалось, будто огромное чудовище, лязгнув челюстью, проглотило моего отца. Машину качало порывами ветра, по заиндевевшим стеклам с шуршанием осыпался снег. Я плакала, мама целовала меня холодными губами, молоденькая медсестра обречённо смотрела в непроглядную тьму, а водитель в изнеможении качал головой. Не знаю, сколько прошло времени, но внезапно ночь озарилась ярким светом фар, и длинная тень какого-то великана легла на моё лицо. Я зажмурилась и сквозь ресницы увидела своего отца. Он взял меня на руки и прижал к себе.
Шёпотом он рассказал маме, что дошёл до райцентра, поднял всех на ноги и вернулся с вездеходом. Я дремала на его руках и сквозь сон слышала, как он кашляет. Тогда никто не придал этому значения. А он долго потом болел двусторонним воспалением лёгких.
Мои дети недоумевают, почему, наряжая ёлку, я всегда плачу. Из тьмы минувшего ко мне приходит отец, он садится под ёлку и кладёт голову на баян, как будто украдкой хочет увидеть среди наряженной толпы детей свою дочку и весело улыбнуться ей. Я гляжу на его сияющее счастьем лицо и тоже хочу ему улыбнуться, но вместо этого начинаю плакать...
От Liza Alert: научите ребенка кричать правильно
Не успел пройти первый месяц нового учебного года, как по родительским чатам покатилась волна очередного фейка: аудиозапись неизвестного происхождения, в которой женский голос без имени, фамилии и без указания места происшествия взволнованно рассказывает о том, что только что незнакомая женщина попросила ее детей сфотографировать ее на ее телефон и с этой целью повела их в кусты. Голос предостерегает и предлагает всем распространить эту информацию как можно шире.
Дальше фейк пошел волнами по стране, и таинственная «женщина с кустами» начала последовательно всплывать в самых разных городах. Причем в большинстве чатов эта информация распространялась, как всегда, с указанием на то, что это «моя знакомая рассказала», «я знаю эту женщину, узнаю ее голос» и так далее. Только своими глазами я видела, как ее «узнали» одновременно в двух московских школах и одной подмосковной.
Печально не только то, что это фейк. Печально, что из тысяч родителей, которые распространяют это, единицы поговорят со своими детьми, и еще меньше сделают это так, что дети не забудут об этом через 15 минут разговора.
Мы в отряде «Лиза Алерт» регулярно сталкиваемся с этими историями, потому что перепуганные родители начинают звонить нам, и поневоле их коллекционируем.
«Внимание! Родители! В городе появилась банда педофилов!»,
«Нашли двух маленьких девочек без почек»,
«Отдел образования сообщает, что появился новый наркотик»,
«В ТЦ «N» украли мальчика, вернули через три месяца без почки»,
«Родители! Заприте своих подростков – в эти выходные намечено массовое самоубийство 10 000 детей!»,
«Дорогие родители, из достоверных источников узнала, что в больнице города N похитили уже 3-х детей»…
Как правило, эти фейки распространяются через мессенджеры и по родительским чатам, но в особо громких случаях их рассылают даже администрации школ и местные департаменты образования, а сердобольные граждане вешают объявления в соцсетях и распечатывают, чтобы размещать по району. Так и кочуют эти сообщения, пересылаемые неравнодушными людьми, из чата в чат, из города в город, из региона в регион. И обычно на волне общей паники никто не пытается определить, насколько достоверна распространяемая информация.
Поэтому, наблюдая очередную такую волную и предполагая, что она не последняя, мы напоминаем вам признаки фейка:
1. Яркость и эмоциональная насыщенность распространяемой информации.
2. Много общих фраз, восклицательных знаков, мало фактов и логических умозаключений.
3. Нет ссылок на источник информации.
4. Отсутствие деталей или детали, которые не добавляют информации конкретики – нет полного адреса, обычно нет города, нет даты «происшествия» («возле музыкальной школы», «произошло вчера», «кусты рядом со школой») или названа такая улица, которая есть почти в каждом городе (Ленина, Строителей и так далее). Это позволяет привязать сообщение к любому городу в любом регионе. Впрочем, иногда даже наличие конкретной информации не мешает паникующим родителям раскидывать эти сообщения по чатам, не проверяя, где, собственно, находится эта улица, например, Курчатова, и есть ли она вообще в их городе.
5. В конце – просьба о распространении, но если на минуту задуматься, то понимаешь, что смысла в репосте нет, цель сообщения – сеять панику.
Проверить фейк очень просто: вбейте в любом поисковике ключевые слова из этого сообщения, и посмотрите, что получится. В нашем сегодняшнем случае запрос будет выглядеть так: «женщина попросила сфотографировать, кусты», и пожалуйста: на первой же странице результатов мы узнаем, что она рассказывала об этом в Волгодонске, Екатеринбурге, Барнауле, Анапе, Омске, Тамбове, в московском Бутове, в краснодарском Горячем Ключе и даже в Казахстане.
Помните: распространяя непроверенную информацию, вы не помогаете решению проблемы, даже если информация окажется правдивой. В любом случае, гораздо полезнее еще раз поговорить с собственным ребенком о безопасности, чем разбрасывать такие сообщения по всем возможным чатам. Вот эти правила:
1.«Свой-чужой».
Поставьте четкие рамки того, кто является «своим», с кем можно смело идти куда угодно и полностью ему доверять, а кто не входит в круг доверия. «Свои» – это самые близкие для ребенка люди, те, с кем он живет или постоянно общается: мама, папа, бабушки, дедушки, старшие братья и сестры. Пусть это будет очень узкий круг, но в нем будут люди, которым вы смело можете доверить жизнь своего ребенка. С теми, кто входит в круг «чужие», все просто: ребенок не должен выполнять никаких просьб чужих людей, не должен принимать никаких их предложений. Научите ребенка правилу: взрослый человек не обращается за помощью к чужому ребенку – он просит помочь другого взрослого! Отдельный разговор – о тех, кого ребенок знает, но кто не является близкими людьми – объясните ему, что если ему что-то предлагает подруга мамы или папин коллега, с которыми он знаком, он должен сначала позвонить вам и убедиться, что ему можно доехать с этим дядей Витей на машине или пойти куда-то с тетей Аней.
2. Научите ребенка говорить «нет».
Мы учим детей: «Ребенок должен слушаться взрослых», - и радуемся полученному результату, даже не задумываясь, что теперь любой взрослый человек является для ребенка тем, кого надо слушаться. Очень важно, чтобы ребенок понимал, что никто не имеет права заставлять его делать то, что он не хочет, идти с тем, с кем он не хочет, и что чужих людей слушаться не надо! Его тело неприкосновенно, и его действиями могут руководить только близкие люди – те, которые входят в круг «свои», которые несут за него ответственность. И даже если взрослый человек требовательно и сурово просит пройти с ним, ребенок должен уметь сказать «нет», а не послушно идти за чужим человеком в угоду его желаниям.
3. Просить помощи не стыдно.
Причины, почему дети не могут попросить помощи, когда, например, от них что-то хочет незнакомый чужой человек или если им кажется, что он их преследует, абсолютно разные: кому-то стыдно, неловко, кто-то боится — но результат всегда один. Попавший в беду и не попросивший помощи ребенок самостоятельно решить проблему не сможет, а значит, и шансов выжить у него не останется. Объясните своему ребенку, что взрослые всегда придут на помощь ребенку, особенно если ему грозит опасность. Объясните, к кому надо обращаться за помощью: к человеку, который здесь работает, к женщине с ребенком или к полицейскому.
4. Кричать нужно уметь.
Прививая своим детям культуру поведения в обществе – не кричать в общественных местах, вести себя прилично – мы поступаем верно, только есть и побочный эффект: дети перестают кричать вообще. И в тот момент, когда вашему ребенку понадобится помощь – а ее так легко попросить, достаточно просто крикнуть погромче, – ребенка может парализовать тот самый наказ родителей не кричать в общественном месте. Объясните ребенку, что кричать ради спасения своей жизни можно и нужно. Что никто не осудит и не шикнет на него, а наоборот, помогут и поддержат. Выезжайте вместе на природу и кричите. Помогите своему ребенку научиться кричать! Научите его кричать правильно, если к нему проявляет агрессию незнакомый взрослый человек: «Я вас не знаю!», «Вы чужой!» - в противном случае, если кричать «Я с тобой не пойду» или «Отпусти меня», прохожие могут подумать, что ребенок капризничает, а папа его куда-то ведет.
5. Научите ребенка следить за временем.
Договоритесь с ребенком о том, что он следит за временем: если он обещал прийти в 14-00, он должен быть дома в 14-00. Если задержался и не предупредил, значит, в следующий раз пойдет из школы с вами.
6. Номера телефонов – наизусть.
Даже если у ребенка есть собственный мобильный телефон, для его безопасности и вашего спокойствия крайне важно, чтобы он помнил несколько телефонов наизусть: номера родителей, бабушки, дедушки, домашний. Проверяйте время от времени и убеждайтесь в том, что он их не забыл.
7. Безопасность – значит жизнь.
Приучите своего малыша ходить по одной и той же улице, переходить дорогу в правильном месте. Исключите из его маршрута безлюдные и неосвещенные улицы, парковые зоны, заброшенные здания, гаражи, стройки. Путь ребенка должен быть освещен, улицы должны быть проходимыми. Ребенка, находящегося на виду, похитить намного сложнее, а значит, малыш будет в безопасности. Пройдите с ним вместе эту дорогу, когда он начинает ходить один, и обратите его внимание на потенциально опасные места, куда ходить нельзя.
И главное: повторяйте эти правила, проверяйте, помнит ли он их.
Контрперенос при работе с невротической организацией личности.
Несколькими постами выше мы с вами обсуждали понятие контрпереноса в работе терапевта. А сегодня начнем говорить о том, как проявляется контрперенос при работе с различными организациями личности. И первая на очереди тема - контрперенос при работе с невротической организацией личности.
Когда к терапевту приходит человек с невротической организацией, в кабинете обычно ощущается почти домашняя атмосфера. С такиV клиентом работать достаточно легко - он понимает метафоры, слышит обратную связь, умеет говорить о чувствах. Но именно эта "лёгкость" может запустить у терапевта тонкие формы контрпереноса.
🔸 На что опирается невротическая структура?
- стабильная идентичность
- хорошая способность к рефлексии
- зрелые защиты (вытеснение, интеллектуализация, рационализация)
- способность выдерживать эмоции и обсуждать отношения
Какой контрперенос чаще всего возникает в работе с клиентом с невротической организацией личности?
У терапевта могут появляться нижеперечисленные переживания:
1. Клиент рассуждает логично, понимает причинно-следственные связи. Это тот самый случай, когда запускается иллюзия со стороны терапевта, что процесс можно ускорить.
2. Невротики склонны долго колебаться, анализировать, перебирать варианты.
На уровне контрпереноса у терапевта появляется раздражение.
3. Сильная симпатия и ощущение комфортного клиента. Очень частая ловушка.
Клиент понятный, эмоционально близкий, тёплый, и терапевт расслабляется, снижает внимание, меньше отслеживает динамику. Так легко пропустить важные точки роста.
4. Желание быть хорошим терапевтом. Поскольку клиенты часто ставят авторитет терапевта на пьедестал, специалист может почувствовать давление - соответствовать, быть идеальным, не ошибиться.
Что стоит учитывать терапевту в работе с такими клиентами?
- не попадаться на объяснительную ловушку клиента, когда рассуждений много, а изменений мало;
- отслеживать собственное желание ускорить процесс. Эта инициатива исходит чаще всего со стороны терапевта;
- помнить, что лёгкость не всегда является показателем глубины работы;
- держать фокус на эмоциональном опыте, а не только на рассуждениях.
По моему мнению, тема контрпереноса в психотерапии в целом по-прежнему остаётся недооценённой. Несмотря на то, что о нём много говорят на уровне теории, в реальной практике ему часто уделяется недостаточно внимания. Контрперенос либо сводится к собственным чувствам специалиста, либо вовсе остаётся вне поля осознавания. Поэтому коллеги, приходите на вебинар по контрпереносу, будем рассуждать на эту тему более глубоко!
Год за стеклом
Когда я шла сюда работать, мне казалось, я буду видеть преступников. Людей по ту сторону. Тех, кого описывают статьи Уголовного кодекса цифрами: 228, 159. «Сбыт», «употребление», «мошенничество». Абстрактные нарушения абстрактного закона.
Первое открытие пришло быстро. За стеклом статей – не монстры. Там живут человеческие истории. И каждая из них начиналась не со злого умысла, а с глухой, невыносимой боли, которую не знали, как иначе унять.
Они садятся напротив. И говорят. Не о деле, а о жизни, которая привела к нему. Эти истории выстраиваются в чёткую, пугающую логику, где преступление – не первая глава, а почти всегда – последняя.
«Сбытчица», мать двоих детей, плачет о том, как в шестнадцать лет осталась одна с ребёнком на руках. Её история – о паническом страхе и беспомощности. О том, как единственным, кто протянул руку (и дал крышу над головой), оказался человек с мешочками в кармане. Её статья – о наркотиках. Её падение – из-за желания просто выжить и прокормить дочь.
«Мошенник», с интеллигентной речью, вспоминает не схему обмана, а вечно недовольное лицо отца. Его история – о мальчике, который так и не услышал «ты хорош». Вся его жизнь превратилась в лихорадочную погоню за дорогими атрибутами успеха, чтобы наконец-то доказать: «Смотри, я чего-то стою!». Когда легальные пути перестали давать нужную скорость признания, он свернул на обочину. Его статья – обманутые вкладчики. Его драма – неуслышанный сын.
Но самые пронзительные истории – это часто истории женщин с зависимостью. Для общества женщина, «употребившая» или «сбывшая» – это двойное падение. Её судят не только за преступление, но и за предательство мифа о «хранительнице очага», о «природной стойкости».
Их рассказы похожи на заглушённый крик. Они говорят не о «кайфе», а о желании исчезнуть. Стереть себя, своё тело, которое слишком часто становилось полем для чужой агрессии. Первая доза для них редко бывает поиском веселья. Это способ сделать так, чтобы не было больно. Хотя бы на час. Родительское пренебрежение, которое девочка читала как доказательство своей ненужности. Домашнее насилие, уничтожившее последние остатки самоуважения. Вещество становится кривым пластырем для душевной раны, которая жжёт изнутри. А потом накладывается чудовищный стыд: матери, которая «бросила»; дочери, которая «опозорила». Этот стыд замыкает круг: боль → вещество → стыд → ненависть к себе → ещё больше боли.
Я слушаю мужчину, который украл, чтобы «быть крутым» в глазах своей, давно несуществующей, улицы. И женщину, которая продавала, потому что была загнана в угол страхом и одиночеством. Их статьи разные. Боли – родственные.
Я перестала видеть статьи. Я начала видеть биографии, которые пошли по самому разрушительному сценарию. Точку невозврата в них почти всегда можно найти – это момент, когда боль или пустота перевесили страх перед законом, инстинкт самосохранения, голос совести.
Теперь, когда я еду домой, я смотрю на людей. На успешного бизнесмена, за чьей улыбкой может скрываться тот самый недолюбленный мальчик. На уставшую женщину, которая одной ошибкой, одним отчаянным выбором могла бы оказаться по ту сторону моего стола. Тонкая грань, которая отделяет «нормальную» жизнь от жизненной катастрофы, на самом деле – паутина. Она рвётся от одного сильного удара судьбы, от долгого, тихого давления отчаяния.
Год за этим условным «стеклом» научил меня главному: любое дело, любая статья – это лишь оглавление. Настоящая книга – это жизнь человека, которая к этому оглавлению привела. И в этой книге почти всегда есть главы про боль, про предательство, про одиночество, про сломанную самооценку. Мы, снаружи, судим по оглавлению. Моя работа – позволить человеку перечитать свою книгу. Увидеть в ней не только тот роковой финальный абзац, но и все предыдущие главы. Понять логику падения. И, возможно, начать черновик новой истории.
Потому что за стеклом – не монстры. Там люди, чьи истории пошли под откос. И иногда, просто дать этой истории быть услышанной – это первый шаг к тому, чтобы вернуть себе авторство.
